САЙТ НЕ РАБОТАЕТ: АДМИНЫ СПЯТ!
 
Главная
Начало проблемы
Гипотиреоз
Тиротоксикоз
Не только хирурги
Продолжение следует
Это нужно знать!
Болезнь Хашимото
Эксперимент на себе
Полинейропатия
Между Ашдодом и Москвой
Между Москвой и Ашдодом
Снова хирурги
Осень и "ГАНЕМАН"
Поиск доказательств
Синдром LOW-FT3
Напрасные хлопоты
Диспансер
Комиссия
Консультация
Анализы и т.д.
Часть II. Письма
Часть III. ТироЛикБез.
24. Проверка
Гостевая
Контактная информация
 
  • Моя Казань
  • Портал развлечений
  • счетчик посещений
    Locations of visitors to this page

    Комиссия

    Часть I. Дневник.

    18. Комиссия.

    16 июля иду в диспансер сдавать кровь на анализ. Добираюсь к 7:30. И наблюдаю, как приходят врачи на работу. Так как охранник до 8 часов дальше холла никого из посетителей не пустил. Наблюдаю, и: Михаил Борисович! Профессор Анциферов! Уря-аа! Тут я правильно начал действовать. Очередь сдавать кровь подождет. Нужно поговорить с профессором. Иду по следам, готовлюсь к разговору. Профессор исчезает за дверью кабинета заведующей организационно-методическим отделом по эндокринологии Дорофеевой Л.Г..   Подождав минут пять, стучусь в кабинет и вторгаюсь. Профессор занят разговором с заведующей. На вопрос, что мне нужно, отвечаю, что направлен департаментом здравоохранения Москвы на личную консультацию к профессору Анциферову, а меня, больного  с очень сложной и малоизвестной патологией, переправили к врачу Орловой. Просят подождать за дверью, пока руководство диспансера закончит беседу: профессор обязательно меня выслушает. Извиняюсь, выхожу. Жду. Выходит профессор и просит меня изложить все Ларисе Григорьевне. Она примет решение. И исчезает, торопясь, в глубине коридора.

    Меня приглашают в кабинет. Излагаю кратко свою историю. Упоминаю о заключении профессора-невролога и почти годовом ожидании реакции академика Дедова. Поэтому направлен на консультацию не в диспансер, а лично к главному эндокринологу города Москвы. Патология будто бы простая - гипотиреоз. Но осложненная (в результате почти трехлетнего медикаментозного токсикоза L-тироксином) сенсорной демиелинизирующей полинейропатией и полиартропатией. А эта патология практически неизвестна врачам-эндокринологам.

    Короткий разговор по телефону с профессором и меня ставят в известность, что он только вышел из отпуска и уезжает на совещание в департамент. Смогу ли я прибыть к 15 часам на комиссию со всеми имеющимися документами? - Конечно!

    Благодарю и растворяюсь за дверью. Теперь можно и на анализы. Сдаю кровь и иду завтракать.

    В 15 часов меня приглашают в кабинет директора диспансера. Два больших стола. За поперечным директорским - профессор. За продольным - три врача из руководства диспансером: зав оргметодотделом Дорофеева Л.Г., зам.глав.врача по медчасти к.м.н. Духарева Ольга Викторовна и зав. эндокринологическим отделением Алексеева Татьяна Марковна. Выкладываю документы и кратко докладываю свою историю. Профессор изучает амбулаторную карту с приема и покачивает головой. Что-то ему в ней не нравится. Врачи начинают задавать мне вопросы по истории и результатам прежних анализов.   Профессор переходит к изучению таблицы моих анализов. Минут десять отвечаю на вопросы. От упоминания реверсивного Т3 воздерживаюсь. Описания ЭМГ и картинки с MDP-граммами комиссию как-то не заинтересовали. Как и описания УЗИ железы и тех изменений, которые зафиксированы в них: от почти полной атрофии железы под влиянием заместительной терапии до почти полного восстановления объема. А профессор как будто не заметил в таблице столбец с расчетным количеством тироксина в крови. Его как бы не заинтересовало, откуда я это взял. Он обрывает разговоры и предлагает дождаться результатов анализов, а потом вновь собраться на обсуждение. Тактика понятная. Закончил свою речь профессор заверением, что мне будет оказано внимание и помощь.

    Записаны мои контактные данные, номер телефона, который постоянно при мне. Ждите вызова. Июль закончился. Понимая, что терять нечего, пишу главу 16, выставляю её на сайт, убирая вторую часть сайта с осмыслением моих открытий и обещая на ее место выставить письма моих интернет-пациентов. После чего пишу профессору Анциферову интернет-письмо:

     

     Директору эндокринологического диспансера гор.Москвы, проф. Анциферову М.Б.

    Уважаемый Михаил Борисович!

    Обращается к Вам врач, который был направлен департаментом здравоохранения  к Вам на консультацию и который ожидает вызова на второе заседание Комиссии.

    Первое заседание показало мне, что комиссия встретилась с трудным медицинским случаем и пока не готова разобраться в нем, так как случай находится за пределами имеющихся установок и знаний российской тирологии.

    По воле провидения к Вам в руки попал редкий случай и в Вашем распоряжении есть возможность сделать научный рывок в тирологии, так как:

    1) пациент  - врач, умеющий искать и думать, изучавший свою патологию на себе, проводивший эксперименты над собой и имеющий свой неординарный взгляд на природу патологии;

    2) имеющееся у пациента осложнение длительного медикаментозного тиротоксикоза, очевидно, редчайший случай в тирологии, требующий привлечения специалистов для выяснения природы повреждающего фактора, как минимум - невролога и ревматолога, а также биофизика, иммунолога и т.д.

    3)пациент согласен на любые эксперименты и обследования, кроме употребления синтетического тироксина. Причина этому условию - в моих 'оригинальных' взглядах на основы тирологии. Которые Вы можете понять, познакомившись с главой 16 дневника болезни, опытов над собой и размышлений по адресу http://thyrotox.kazan.ws . В ней Вы найдете то, мимо чего Комиссия прошла при первой встрече с пациентом и что желательно обсудить членам Комиссии до второй встречи.

    У Вас есть три возможности дальнейших действий:

    1) Подробно изучить случай и сделать по нему выводы, т.е. 'включить' пациента в 'разработку';

    2) Списаться с зарубежными специалистами в области тирологии и обсудить с ними случай и пути возможного лечения пациента.

    3) Дать пациенту заключение, что подобная патология слишком редкая и неизвестна российским тирологам, а потому рекомендуется консультирование и лечение больного за рубежом.

    Кстати, израильская тирология, находящаяся на полступеньки выше рассийской по возможностям, также не знает этой патологии.

    Жду приглашения на вторую встречу с Комиссией.

     

    Отправляю письмо на сайт диспансера. Жду. Молчание. После комиссии  прошел месяц. Давно в диспансере получены результаты анализов. Я их не знаю. Пишу главу 17 и выставляю на сайт. Молчание. Или профессор не получил письмо и мой сайт никто не читал. Или тe "крамольные мысли", которые изложены в двух главах, вызвали внутренний протест у эндокринологов и они не желают со мною общаться. Или возражения на мои мысли еще не оформлены из-за отсутствия современных статей в библиотеке диспансера, а ссылки на те труды, которыми я пользовался, в текстах глав отсутствуют. Только картинки.

    14 августа (понедельник) не выдерживаю 'тянутьрезинного' отношения к себе и еду в диспансер. Хотя бы узнать результаты анализов. Последнее время участились судороги кистей рук и мне это начинает надоедать.

    В диспансере по-прежнему тихо и много охраны. Регистратура результатов анализов не имеет. Информируют, что врач Орлова вышла сегодня из отпуска и я могу взять эти результаты у нее. Поднимаюсь на третий этаж к кабинету врача. У двери в ожидании приема сидят три рассерженные женщины. Пропустить меня за анализами не согласны - с 8 утра ждут! Врач работает без медсестры и отвлекать ее на поиски не позволят!

    Иду в лабораторию. Отсылают к старшей медсестре. У нее я нашел понимание и приветливость. Она начинает искать по своему журналу: и не находит. То есть сдача мною крови на анализ не зафиксирована. Но я "в наличии" и сдавал-то кровь. Она идет в кабинет к Орловой. Я жду недалеко от двери.

    Вовремя меня переместили в эту точку: по коридору летит зав.отделением Татьяна Марковна. И останавливается, пойманная врасплох моим "Здравствуйте, коллега!". Напоминаю о комиссии и обещании вызвать по получению результатов анализов. Тут из двери кабинета появляется старшая с листком результатов. Разговор некоторое время продолжается при ней. Врач, посмотрев анализы, пеняет мне низким FT4. Протягивает мне листок с результатами.

    16.07.2012  ТТГ=11,62   FT4=2,59   FT3=4,87

    А предыдущий анализ от 29.02.2012 был:

                         ТТГ=8,2   FT4=3,3   FT3=4,19 (от 19.12.11).

    Похоже, что на моем сайте она не была. Парирую: "Не понимаю смысла определять работу щитовидки по показателю в три сотых процента. Тем более, что свободный Т3 - в норме и повысился". Она вспоминает, что я ссылался на непереносимость даже собственного тироксина и применяю для заместительной терапии трийодтиронин. Показатель ТТГ ее не удивил, хотя я подчеркнул, что при увеличении FT3 произошел рост ТТГ на 40%, чего быть не должно! Она пытается защитить свою родную догму-концепцию о влиянии FT4 на процессы: И меня прорвало: "Вы забываете о действии дейодиназы третьего типа, которой у меня больше, чем достаточно! А результат - ускоренный перевод FT4 в реверсивный Т3, почему и снижается FT4! В подобных случаях только анализ на связанный или общий тироксин может определить истину".

    Мои слова возымели свое действие - Татьяна Марковна "раскололась".

    - Так что вы хотите от нас, от уважаемого Михаила Борисовича - профессора Анциферова? У вас уже сложилась своя картина происходящего, а от нас это далеко. Мы не занимаемся тирологией. Профессор занимается диабетом, который встречается намного чаще, чем нарушения работы щитовидной железы. Мы лечим диабет. Для консультации по вопросам тирологии мы приглашаем раз в месяц профессора Брюханенко.  Вас запишут на прием и вызовут. Это будет ближе к концу сентября.

    На этом мы расстались. Старшая записала меня в журнал. Что ж, попытка - не пытка. Тем более, что мне присутствовать при этом необязательно - можно все подробно описать, приложить документы и пусть ломает голову. А со старшей сестрой можно будет договориться перебросить заключение профессора мне на мэйл или в конверте домой. 

    Иду на выход - опять повезло. Дверь кабинета начмеда, ушедшей в отпуск, приоткрыта.

    - Здравствуйте, Ольга Викторовна! (вторгаясь в кабинет).

    - Я в отпуске, забежала на минутку:

    - У меня вопрос на 5 секунд: когда мне ждать вызова на комиссию?

    - А вам не ответили? (Она сразу вспомнила меня и мою проблему)

    - Нет, хотя пообещали позвонить.

    - Подождите, я сейчас выясню (скрывается за дверью администрации).

    Я за ней. Она - в кабинет профессора Анциферова. А я к секретарю. Выясняю, что мое интернет-письмо получено, распечатано и вручено адресату. Выхожу и жду. Через час появляется профессор, пробегает мимо меня в кабинет Дорофеевой. Но ее нет - она в отпуске. Не замечая меня, возвращается. Минут через 20 выходит начмед и первый вопрос:

    - Что вы от нас хотите получить?

    - Направление в проф. Маровой - нейро-эндокринологу ЭНЦ РАН или отказ из-за сложности случая.

    - Для направления ЭНЦ у вас нет показаний, так как диагноз самый простой. Нужна опухоль гипофиза - тогда пожалуйста. Вам же все объяснила Татьяна Марковна. И вы записны на консультацию к профессору Брюханенко. А отказ вам написать - вы же врач и понимаете, что это равносильно заявлению на увольнение по профнепригодности.

    Как врач я ее хорошо понимаю. И понимаю, что на уровне города Москвы помощи я не добьюсь. Надежды нет. Догма тут сильнее науки. Тем более, что в интернете трудов профессора Брюханенко (или Брюхоненко) я не обнаружил. Для завершения российской эпопеи дождусь ответа из министерства здравоохранения. Тогда и решать буду что делать.

     

     Copyright © thyrotoxtosha_iollis@mail.ru - надежнее 
  • Форум
  • Русское зарубежье
  • Астрология
  • Дом и семья
  • Рефераты
  • Скачать бесплатно